Выбрать недорогую обувь RIEKER. С доставкой
rss  twitter    +
  
Поиск по сайту:
 

Почему люди становятся алкоголиками?

Какой может быть смысл, интерес, откуда может быть такое неукротимое желание, страсть к саморазрушению?

Это такая иллюзия сильная - уверенность, что словами (не теми, так другими) можно достучаться до кого-либо. До некоторых нельзя достучаться ничем: ни действием, ни бездействием, ни словами, ни криком, ни скандалом, ни слезами. Абсолютная растерянность.

Объясните мне, какой может быть смысл, интерес, откуда может быть такое неукротимое желание, страсть к саморазрушению? Откуда у человека с прекрасными данными, памятью, способностями, хорошими родителями, прекрасным культурным бэком, с юности усвоенным английским языком и даже с аттестатом, пестрящим пятерками... откуда у него может появиться упоенность собственным ничтожеством, сопряженная со страстным желанием всеобщего восхищения? Почему человек может застрять на подростковом эпизоде эпатажа и мнимой «необычности» и нелепо и глупо культивировать его? Понятное дело, что там где-то засел и зудит комплекс неполноценности, жажда похвалы и всеобщего признания, инфантилизм (присущий всем в принципе в той или иной степени, но в разных его проявлениях), но что с этим делать?

Она начинала пить, как и все мы - в подростковом возрасте. Только мы пили, чтобы было весело, за компанию, компанией, по случаю, пробуя как «запретный плод», утверждая себя во «взрослости» и т.д. И потом это все сошло на нет, даже на праздники далеко не всегда обнаруживаясь. Переродилось из атрибута «взрослости» во всего лишь гастрономическое дополнение к празднику, ну или в качестве маленького праздника расслабления вечером, чтобы ощутить эту терпкость вина на языке, насладиться-растянуть минутку для себя в закате или сумерках.

А у нее это все развивалось... Пиво. Крепленое пиво. Бутылка - при выходе из дома. Бутылка - по дороге домой. Джин-тоник. Просто так, на улице. С ухарством, с панибратством. Параллельно, конечно, какие-то идиотские бесцельные компании, непонятные знакомства, стремление быть первой среди низших, а потом и самоуничижение в служении, упоение в мнимой нужности и какое-то умиление унижениям, переживаемым от этих контролеров автобусов, алкоголичных водителей троллейбусов и просто лиц без определенных занятий, больных поголовным отсутствием грамотности и образованности. Но даже их пристрастие к алкоголю выглядит невинным. А тут... Что-то из разряда мужиков возле пивного киоска, которые водились в не таком уж далеком прошлом. И ведь у тех киосков, еще совсем юная, она, помнится, ухарилась и хвалилась, соревнуясь с крепкими ровесниками и уже пожуханными «старшими» - кто больше выпьет.

А теперь... Теперь, после ежедневного крепленого пива, которое уже много лет назад начало менять с одного-двух глотков и ее поведение, и ее речь, и координацию движений, а также тело и сознание, а еще после месяца, проведенного в психиатрической клинике, куда, впрочем, она пришла добровольно - чтобы «подшиться»... Теперь - это водка. Водка из разряда «сивухи». Похоже, она не понимает, что запах этой сивухи ощущается издалека и все вокруг понимают, что вот она снова среди дня прихлебывает втихаря. Не верит, что по ее речи, поведению - видно, как она меняется. Я не знаю, что у нее в голове, потому что иногда кажется, что там нет ничего. Когда она трезва - она такая же, какую я ее люблю.

Когда она выпьет - я продолжаю разговаривать с той ею, которую я знала много лет и которая, как я знаю, может еще быть - если вдруг, по какой-то причине, не будет водки.

Теперь уже даже когда она не пьет, я не могу считать ее совершенно нормальным человеком. Потому что система ценностей странна, потому что мотивация к действию отсутствует, потому что человек не считает себя никому должным, не верит ни во что и только видно, что страдает - от невостребованности, от того, что ей нечего предложить миру и что все ее достижения - в прошлом, от того, что ей кажется, что она никогда уже не догонит нас, ушедших дальше. И она даже и не хочет пытаться догонять, ведь тогда она не будет первой - той первой, которой она была или могла быть. Была или могла быть 15 лет назад.

Я знаю, я вижу, как с этой точки можно было бы... Как еще не поздно... Как еще можно выжить... Но я не знаю, что делать. Я сижу с ее мамой, моей второй мамой, на кухне по ночам, когда она, снова выпившая с еще не снятой химзащитой, бредит или буянит в соседней комнате. А мы с мамой разговариваем о Боге, о католицизме, о птицах, о литературе и психологии, о воспитании детей... Потому как, что еще остается делать... Мы постоянно говорим о ней, о чем бы мы ни говорили. О том, как она любит Лермонтова, а не Пушкина, а мы обе - и я, и моя вторая мама - напротив, Пушкина уважаем больше. И обсуждаем - почему. Говорим о психологическом инфантилизме в разных его проявлениях - и говорим о ней. Говорим о моих родителях и параллельно я не могу не думать, как же будут жить ее родители дальше, ведь они стареют с каждым годом и, к сожалению, я это вижу так же явно, как вижу старение своих родителей.

Где-то там, за пеленой алкогольного дурмана, есть она, та, которая моя подруга с трехлетнего детсадовского возраста. Она не идеальна, у нее есть свои недостатки и порой с ней крайне тяжело. И так обидно, что кроме меня и нашей общей подруги никто больше об этом не знает. Даже ее родной отец сказал, что ее сознание деградирует и разговаривать с ней уже не о чем, остается только сдать ее куда-нибудь, куда сдают алкоголиков или в психушку, и постараться забыть о ней. А так хочется снова увидеть ее ту, несовершенную, с кучей «тараканов», но с которой так было здорово просто даже решать кроссворды - часами. Или делиться впечатлениями от свежепрочитанных книг. Ведь теперь наш удел в беседах - только ее отчаянные попытки продемонстрировать уже мнимое, уже утраченное превосходство в эрудиции, начитанности и образованности, чтобы все еще не чувствовать пропасти под ногами.

Сегодня она снова пьяна. И она сказала мне, что да, хочет умереть. И не верит в Бога. И, конечно, виновата во всем судьба, тяжелая ее судьба, явившая ее миру не под той звездой и не вовремя. Это были последние более-менее осознанные слова после того, как начался бессвязный бред и шатание по квартире.

Самое тяжелое - чувствовать, что ничегошеньки не можешь сделать, что совершенно бессилен. И что остается только одно - смотреть с болью и горечью на то, как человек убивает себя, и как, медленно, но верно и с наслаждением умирая, вываливаясь попутно в грязи, он делает больно своим близким - максимально больно. И сочувствовать, и чувствовать боль этих близких, близких и мне также.

Где-то слом, где-то что-то не то и, кажется, что вот-вот, что рядом, что ведь не может же не понимать вот это или не видеть вот это, но... не понимает. Не видит. Не хочет видеть и понимать.

PRODUCT.RU 30.3.2011 АиФ

http://www.product.ru/

Теги: алкоголизм
Статьи по этой теме:
Разработан препарат, который лишает алкоголиков радости
Разработан препарат, который лишает алкоголиков радости
Медики пересмотрели риски развития алкоголизма
Медики пересмотрели риски развития алкоголизма
Миф об абсенте развеян
Миф об абсенте развеян
Не пей – козленочком станешь, или Почему не нужно пить пиво?
Не пей – козленочком станешь, или Почему не нужно пить пиво?
ИНТЕРЕСНОЕ
У вечеринок появился новый вкус
У вечеринок появился новый вкус

Пиво – это не только один из самых популярных в мире напитков, но и основа для коктейлей, которые могут стать прекрасным дополнением к любой вечеринке.
Подробнее...

Комментарии

Выбрать тапочки