Выбрать недорогую обувь RIEKER. С доставкой
rss  twitter    +
  
Поиск по сайту:
 

Актриса Анастасия Вертинская: «Эрогенная зона еды - у нас в детстве»

Любимая актриса рассказывает о папиных бутербродах, о внуках, о закупках на рынке и о том, как она накормит москвичей пельменями
Гастрономические таланты Анастасии Вертинской, которым она нашла применение в ресторанах своего сына Степана Михалкова, не позволяют, однако, забыть о ее первой профессии. И хотя беседа состоялась сразу после открытия нового заведения Степана - булочной "Хлеб & Co" на Тверской, обозреватель "Недели" Ирина Мак говорила с актрисой не только о еде.
Ирина Мак:  Я уже успела попробовать ваши чечевичные котлетки (в новой булочной, помимо хлебного прилавка, есть и кулинария, где представлены деликатесы из меню Вертинской).
Анастасия Вертинская:  В "Вертинском" они тоже есть. И в кафе "Сибирский экспресс", в постном меню.
Ирина Мак:  В "Вертинском" же изначально предполагалась китайская еда?
Анастасия Вертинская:  У Степы всегда изначально что-то предполагается, а потом он звонит мне: "Мама, сделай что-нибудь свое". В результате в одном ресторане я сделала грузинскую линию, в другом - русскую. Я знаю хорошо и то, и другое: бабушка моя, мамина мама, - сибирячка. Отец ее был крупный железнодорожник, они поехали в Китай строить КВЖД, и там их застала японская оккупация. Бабушка потрясающе владела сибирской кухней, а выйдя замуж за грузина, обучилась грузинской.
Ирина Мак:  Это же не так просто.
Анастасия Вертинская:  Очевидно, дедушка знал толк в рецептуре. А так как они жили в Китае, она владела еще и китайской кухней. И Наталья Петровна Кончаловская, мама Никиты Михалкова, была превосходной кулинаркой: любила русскую кухню и французскую знала. В советское время, правда, французские блюда не из чего было готовить, но у нее были друзья. Был, например, такой Алекс Москович, который привез ей из Парижа электрическую брауновскую мясорубку: она молола мясо в нескольких режимах - крупный, мелкий...
Ирина Мак:  В вашем меню есть чудные пельмени с мясом фазана и телячьими мозгами.
Анастасия Вертинская:  Пельмени с фазаном всегда были в русской кухне, достаточно посмотреть меню крупных дореволюционных ресторанов. И сейчас в Москве дичь очень популярна.
Ирина Мак:  А потроха?
Анастасия Вертинская:  С потрохами хуже. В Европе потроха невероятно уважают, французская сосиска андуйет из потрохов - вкуснейшая еда, я в Париже всегда ее заказываю. А у нас потроха считают мясом второго сорта. Притом что телячьи мозги в наших пельменях, - нежнейшая часть господина теленка.
"Счастье с кулинарной тещей"
Ирина Мак:  Вы всегда казались мне человеком независимым, что вообще неожиданно для актера. Каково вам теперь зависеть от покупательского спроса, от маркетинга?
Анастасия Вертинская:  В театре ты зависишь от публики - ей нужно понравиться. А в ресторане мне важно знать рейтинги блюд, не только чтобы понимать, что покупают, а что нет, - но для анализа психологии покупателя. Я думаю, у нас эрогенная зона еды где-то в детстве находится. Когда мы испытываем ностальгию по еде или получаем от нее наслаждение, это совпадает с тем, что мы ели в детстве.
Когда вы голодны, вы же не говорите: "Хорошо бы съесть ризотто с чернилами кальмара!" Вы говорите: "Сейчас бы мне котлеток". И вот эту еду я начала впервые делать в ресторане "Вертинский". Конечно, это не совсем еда из детства. Но ведь во многих советских семьях хранили сложные рецепты, от чего и возникло то, что мы сегодня называем домашней едой. Нашим бабушкам и мамам приходилось изощряться, чтобы приготовить что-то путное.
Ирина Мак:  У вас изощрялась бабушка?
Анастасия Вертинская:  Да. Мама не умеет готовить абсолютно. Однажды, когда бабушка заболела, мама решила пожарить мясо и очень расстроилась, потому что не получилось. А папа ей сказал: "Не расстраивайся, Лилечка, я очень люблю мясные сухарики".
Ирина Мак:  Он был требователен к еде?
Анастасия Вертинская:  Он был требователен к еде, но не к жене. У него совпал счастливый брак с кулинарной тещей. Бабушка фанатически обожала мою маму - свою единственную дочь, и поначалу ведь бабушка не давала родителям встречаться: за папой шла молва такого донжуана... А потом он покорил ее обаянием и талантом, бабушка поняла, что опасности большой в нем нет.
Но Александр Николаевич и сам умел готовить. Например, потрясающий салат оливье. Очень красивые бутерброды. Родители рассказывали, как в 1943 году попали в город, где вообще нечего было есть, и к папе пришли студенты. Он очистил луковицу, завернул ее в крахмальную салфетку, как-то стучал ею по столу, катал, потом раскрыл ее, полил маслом, посолил - и все эту луковицу ели, вкуснее не было ничего.
Ирина Мак:  Вы помните, какие огурцы он клал в оливье - маринованные или соленые?
Анастасия Вертинская:  Не помню: когда он умер, мне было 12 лет. И гастрономические отношения у нас были непростые. Я у него из кармана выгребала мелочь, и из школы заходила сначала в кондитерскую на Пушкинской, наедалась конфет, потом в "Консервы", где запивала их томатным соком с солью.
Ирина Мак:  Рядом с той кондитерской, насколько я понимаю, и открылся "Хлеб & Co".
Анастасия Вертинская:  Видимо, да. Когда я приходила домой, то уже не могла ничего есть. Папа сокрушался и спрашивал, не дать ли мне денег, чтобы я поела, мама кричала: "У нее глисты!" Но все было бесполезно. Я не ела.
"В красоте не было моей заслуги"
Ирина Мак:  Только что был юбилей Александра Вертинского - 120 лет со дня рождения...
Анастасия Вертинская:  ... 21 марта. По "Культуре" была передача о нем, а по основным телеканалам - ничего. У нас телевидение увлечено другим. Но у истории свой календарь, она сама вписывает в него имена. И ошибаются те, кто думает, что раз они сейчас на всех каналах, они останутся там навсегда.
Ирина Мак:  Скажите, это тяжкая ответственность - носить такое имя?
Анастасия Вертинская:  Как комплексующий ребенок, я, конечно, долго мучилась. Мне говорили: "Ты дочка Вертинского". И я протестовала внутренне: хотела быть независимой от фамилии. Потом мне говорили: "Какая красивая!". Но в красоте тоже не было моей заслуги. А мне хотелось услышать: "Какая артистка!" Только когда мне это сказали, все встало на свои места.
Ирина Мак:  Вы ушли из театра, успев сыграть в спектаклях Эфроса, услышав все эпитеты, о которых может мечтать актриса...
Анастасия Вертинская:  Началась уже перестройка, совершенно пьянил дух свободы. А я, видимо, генетически предназначена для независимого существования. Ведь "Современник", а впоследствии МХАТ - это была определенная структура. Для прессы, для всех мы назывались единомышленниками, а на самом деле это означало "вы ходите строем, а мы вас будем отбирать". Есть возраст, когда ты хочешь ходить строем, даже сачкуя немножко. Когда понятия не имеешь, как играть роли, которые на тебя свалились, стоишь под общей гребенкой, и тебе комфортно. Но рано или поздно настоящая творческая личность стремится вырваться из жесткой структуры. У меня это произошло очень нескоро... Помню, я уже сыграла в "Алых парусах", "Человеке-амфибии" и "Гамлете", и в Британии мне дали премию как лучшей Офелии, когда в "Современнике" меня поставили в массовку на два года. Я была счастлива. Выходила в "Голом короле" в лосинах, нас было шесть или семь девочек, и мы пели:
"Дух военный не ослаб,
Ум-па-па-рару-рару,
Нет солдат сильнее баб,
Ум-па-па-рару-рару".
На сцене появлялся король, которого блистательно играл Евгений Евстигнеев, а по залу проносилось: "Вертинская, Вертинская". И меня сняли, потому что Евстигнеев сказал: "Мне мешает"...
Ирина Мак:  Среди ваших ролей в "Современнике" я очень люблю Оливию в "Двенадцатой ночи".
Анастасия Вертинская:  И я ее люблю. Знаете, за четыре года обучения в Щукинском училище я не сыграла ни одной героини. Мне все время ставили то "3", то "4" по мастерству - хотя диплом с отличием: педагоги наказывали за то, что я никак не хочу сыграть героиню. То я играла коммунальщицу, которая соседям в еду соль подсыпает, то какую-то идиотку. Даже хотели вызвать на...
Ирина Мак:  ... заседание комитета комсомола?
Анастасия Вертинская:  Да, чтобы объяснить, какая я дура. Но меня тянуло на характерные роли. И я была счастлива, когда мне дали роль Оливии. Спектакль ставил английский режиссер Питер Джеймс, у него были длинные волосы и большой живот, и единственные, кого он любил показывать сам, - это бабы. Бежал, расставив свои ручки, волосы развевались - мы умирали от смеха.
Ирина Мак:  Уйдя из театра, вы уехали преподавать. Кажется, в Оксфорд.
Анастасия Вертинская:  Оксфорд, Швейцария, Франция...
Ирина Мак:  Это было классно - преподавать?
Анастасия Вертинская:  Классно было все. Вырваться из-под ига главного режиссера и всей рабской системы. Мне нравилось все, начиная с момента упаковки чемодана... И преподавать - да, интересно. Но постоянно жить, отдавая себя воспитанию студентов, - для этого надо быть человеком другого типа. Сначала увлекало, потом надоело. Хотя обучение актерскому мастерству в Европе совсем не то же, что у нас. Эти группы студентов складываются из тех, за кого мама с папой платят, и других, актеров по призванию, которые грузят ящики ночами ради того, чтобы Чехова получить из русских рук. А комедию дель арте - из итальянских.
Ирина Мак:  Вы не захотели продолжить преподавательский опыт в России?
Анастасия Вертинская:  Тут как раз Степан стал развивать ресторанный бизнес, появилось трое внуков... Вот в эту пятницу мчусь на дачу - потому что там они. Старшая девочка, конечно, уже взрослая.
Ирина Мак:  Александра?
Анастасия Вертинская:  Да, ей семнадцать, и ей уже не до меня. Но общение с младшими, двумя пацанами - Пете семь, а Васе десять, - для меня наслаждение больше, чем для них.
Ирина Мак:  Вы много занимались Степаном, пока он был маленький?
Анастасия Вертинская:  Много, но я и много тогда работала. И те редкие няни, которые появлялись, - сами знаете, какие с ними проблемы. Поэтому Степа был у меня такой перекидной: когда я спектакль играла, он был за кулисами или с Юрой Богатыревым или приходила "няня" - Антон Табаков.
Ирина Мак:  Саша не собирается в актрисы?
Анастасия Вертинская:  К счастью, нет. Хочет поступить в МГУ, на исторический факультет. Смотрю на нее как на экзотическую птицу, залетевшую в нашу семью. У нас в семье никто учиться не хотел, начиная с моего папы.
"Жертвоприношение меня достало"
Ирина Мак:  Вам нравится работать с сыном?
Анастасия Вертинская:  Очень, еще и потому, что я так отдыхаю. У меня есть два состояния, когда я отдыхаю и когда ни о чем не думаю. Первое - когда готовлю, и второе - когда сижу в Париже в кафе на улице, с тупым выражением лица... Идет какая-нибудь француженка, я провожаю ее взглядом. Это состояние нирваны, блаженства ума. При этом готовка - творческая вещь. Единственное "но": я не могу четко фиксировать в граммах. Работаю вместе с нашим шеф-поваром Татьяной Старостиной: она меня хватает за руку и все взвешивает.
Ирина Мак:  В вашей кулинарии можно купить не только пельмени и котлетки, но супы, и рыбное суфле и даже мильфеи...
Анастасия Вертинская:  Я объясню, откуда мильфей. Я во Франции живу рядом с рю Пасси, на которой есть маленькая boulangerie, где выпекается хлеб и продают эти мильфеи. Я пришла к ее владельцу и спросила разрешения поучиться. Он, к моему удивлению, с удовольствием согласился. А кухня в подвале, готовится все и ночью - чтобы с утра была свежая выпечка. И он спросил: "Во сколько придешь?" - "А во сколько надо?" - "Не рано, в шесть утра". Я пришла не рано, в шесть утра, и обучалась искусству приготовления мильфеев, заливных, рулетиков. Многое пока в наше меню не включила. Например, мильфей со спаржей или с сердцем артишока.
Ирина Мак:  У нас это слишком дорого?
Анастасия Вертинская:  Очень! А там артишоки - как трава.
Ирина Мак:  Вы сами решаете, где брать продукты?
Анастасия Вертинская:  Да. Я большая поклонница Дорогомиловского рынка. И Усачевского. На Дорогомиловском, например, нет такой рыбы, которая называется палия, а на Усачевском она есть, и холодного копчения, и горячего. Безумно вкусно! Зато на Дорогомиловском отличная баранина. А специи для грузинской кухни исчезли - сейчас там нет грузин. На днях была - на месте грузина стоит узбек, который все напутал и насыпал мне каких-то сушеных томатов.
Ирина Мак:  Знаю, что иногда вы готовите не только для ресторанов сына.
Анастасия Вертинская:  Да, совсем недавно на Олимпиаде в Пекине - меня Михаил Куснирович (глава "Боско ди Чилледжи", организатор "Русского дома" на Олимпийских играх. - "Неделя") попросил заняться русской кухней. Я полетела в Пекин, где никогда не была, с нашим шеф-поваром. И провела там месяц. В восемь утра за мной заезжал шофер, мы отправлялись на рынок, где все уже нас знали, и закупали грузовики еды. Приезжая с рынка, я надевала рабочий костюм, фартук и делала всю черную работу. И это было весело. Ели как дети, с ума сходили от пельменей.
Ирина Мак:  Я бы на их месте сошла с ума от того, кто для меня готовит.
Анастасия Вертинская:  И еще знаете, что гениально у Куснировича? Он, говорят, сам был в молодости пионервожатым и теперь всех одел в спортивную форму "Боско", никаких социальных различий. Мы каждое утро поднимали флаг - и радовались как дети.
Ирина Мак:  Я не догадывалась, что гастрономия для вас - это так серьезно.
Анастасия Вертинская:  Вы меня просто недооценивали: я всегда была кулинаркой.
Ирина Мак:  Не публичной.
Анастасия Вертинская:  Не публичной, но вообще я человек очень активный. И когда случилась у нас история с "гибелью" кинематографа, я поняла: надо что-то решать. А работа в театре тяжела еще тем, что у тебя существует своя жизнь, а театр едет на гастроли, и надо этой жизнью пожертвовать. До какого-то момента я была фанатом, несла на алтарь искусства все. А потом меня это жертвоприношение достало. Я заорала, как дядя Ваня: "Я не жил, не жил!" Мне, правда, никто не ответил: "Помилуй, голубчик, кто ж тебя просил?" Я себе это сказала сама. В конце концов, всего, что я сделала в театре, - достаточно...
Ирина Мак:  ...чтобы иметь безупречную репутацию актрисы. Но так рано уйти со сцены...
Анастасия Вертинская:  Лучше рано, чем поздно. Зачем цепляться за роли? Я с удовольствием сыграю старух, хочу сыграть Пиковую даму, но это не уйдет. А играть то, что предлагают, - не могу себе позволить. И я счастлива, что мне нашлось новое применение. Актеру заниматься бизнесом очень сложно.
Ирина Мак:  Но у вас получилось.
Анастасия Вертинская:  Я человек очень структурированный. Все должна проанализировать. И у меня бывают ошибки. Но я их умею признавать.
Справка "Недели"
Анастасия Вертинская родилась в Москве в семье великого Александра Вертинского и его жены, актрисы и художницы Лидии Вертинской.
Знаменитой Анастасия стала еще учась в школе, после выхода на экраны "Алых парусов" и "Человека-амфибии".
В Британии была признана лучшей Офелией ("Гамлет", 1964).
Играла Кити в "Анне Карениной", маленькую княгиню Болконскую в "Войне и мире", Мону в "Безымянной звезде", Маргариту в "Мастере и Маргарите".
На сцене театра "Современник", куда Анастасия Вертинская попала в 1967-м после Театрального училища им. Щукина, она была Оливией в "Двенадцатой ночи" и Раневской в "Вишневом саде". Во МХАТе - Ниной Заречной в "Чайке", Еленой Андреевной в "Дяде Ване" и Эльмирой в "Тартюфе" в постановке Анатолия Эфроса, у которого позже играла Просперо и Ариэля в "Буре" Шекспира.
В спектакле "Имаго", поставленном в 2003-м по мотивам "Пигмалиона", сыграла Элизу Дулиттл.


http://week.izvestia.ru/

Теги: еда , детство
Статьи по этой теме:
Почему еда перед телевизором толстит
Почему еда перед телевизором толстит
Самые популярные продукты вызывают усталость
Самые популярные продукты вызывают усталость
Праздничное переедание сбивает пищевые часы
Праздничное переедание сбивает пищевые часы
Переедание. Способы преодоления
Переедание. Способы преодоления
Последние новости:
ИНТЕРЕСНОЕ
Итальянский шеф-повар открыл магазин премиум-кулинарии
Итальянский шеф-повар открыл магазин премиум-кулинарии

Интернет-магазин Роберто Бруно предлагает широкий выбор блюд кулинарии необычной рецептуры
Подробнее...

Комментарии

Выбрать тапочки